Если расследовать события давно минувшего времени, чтобы выявить всё, что делалось вопреки истинному православию, то, рассматривая историческую последовательность, можно дойти до полного непризнания всех патриархов — как греческих, так и российских, — и вообще всего духовенства. Причём не только после Никона, но и в гораздо более раннее время, и вот по каким причинам.
Во время иконоборческой ереси константинопольские патриархи получили незаконную хиротонию от лжепатриарха Анастасия. Дело в том, что преемственность прежней хиротонии, которая последовательно передавалась от самих апостолов, была прервана царём-иконоборцем Копронимом.
В 750 году (когда иконоборчество продолжалось уже 24 года) царь нашёл единомышленника — монаха Константина. Собственной властью, без всякого собора и законного избрания, он усадил его на патриарший престол. Он сам поднял его на амвон и собственноручно возложил на него омофор, провозгласив, что тот достоин патриаршего сана.
Константин был патриархом 12 лет. После него пришёл патриарх Павел, который пробыл на престоле 6 лет. Будучи боязливым, он неоднократно собственноручной подписью подтверждал иконоборчество. После Павла константинопольским патриархом стал Тарасий, который впоследствии созвал Седьмой Вселенский Собор. Однако и Тарасий был поставлен иконоборцами и повторно не рукополагался. Такую хиротонию он и передавал в дальнейшем. Так эта преемственность затем и продолжалась, распространившись среди православных и неправославных.
Также древнее греческое духовенство можно было бы признать недействительным из-за крещения обливанием, которое пришло к грекам от римского папы.
Излишне доказывать, что пока Греция не была вовлечена в папскую унию, она не имела такого беззакония. Это подтверждается уже тем, что Россия приняла от греков православную веру вместе с трёхпогружательным крещением.
Ересь обливания пришла к грекам от латинян Западного Рима ещё со времён крестовых походов, то есть с начала XIII века, когда сам Константинополь находился под властью римлян.
В течение шестидесяти лет сменилось шесть патриархов, которых последовательно ставили по латинскому обряду, о чём свидетельствует «Исторический Феатрон» (свод). А именно:
— Фома (венецианский дворянин) — первый латинский патриарх в Константинополе, избран французами в 1204 году.
— Герверодт Тосканец — избран на латинском соборе при папе Иннокентии III в ноябре 1220 года.
— Матвей (из венецианских епископов) — назначен патриархом императором Гонорием в марте 1221 года.
— Симон (из Тирского архиепископства) — переведён папой Григорием IV на константинопольский престол.
— Николай (епископ Сплодийский) — назначен константинопольским патриархом тем же папой Григорием в 1234 году.
— Пантелеон (из знатных венецианцев) — возведён на патриарший престол папой Иннокентием IV в 1254 году.
Итак, латинские патриархи, находясь в Царьграде, сами там правили, а в округ патриаршества посылали своих легатов. При этом греческий царский двор вместе с патриархией был сосредоточен только в Никее.
Затем, когда греки изгнали латинян из Константинополя, то не только никого не перекрещивали, но вовсе без всякого чиноприема смешались в единое греческое православие.
Но даже и такое объединение не могло быть постоянным, поскольку сами патриархи, сменяя друг друга на константинопольском престоле, придерживались разных взглядов: один следовал древнегреческому обычаю, а другой — латинскому. В особенности греки, привыкшие к латинскому обряду, придерживались преимущественно обливательного крещения. Они не могли сразу оставить укоренившийся обычай, тем более что появлялись всё новые обстоятельства, склонявшие греков к латинянам.
Наконец, Флорентийский Собор, состоявшийся в 1439 году, снова возобновил эту рану, так что среди греков не осталось ни правоверного царя, ни патриарха. Хотя эантинополя турками были ещё три патриарха, они были фактическими униатами и приверженцами Флорентийского Собора.
С тех пор, около 1450 года, Русская Церковь при митрополите Ионе перестала подчиняться Греческой Церкви и не имела с ней союза вплоть до времени первого Московского патриарха Иова. Вот, видишь, милостивый государь, как давно ересь обливания проникла к грекам.
Итак, последовательно рассуждая, можно решить, что со времени иконоборчества истинной хиротонии уже не существует. А после унии и проникновения ереси обливания к грекам сомнительным становится и само их крещение.
Однако обрати внимание: несмотря на все эти обстоятельства, ни ересь иконоборчества, ни учинённая лжехиротония не воспрепятствовали появлению истинных святителей, пожелавших отвергнуть ересь и принять благочестие. Более того, они даже почитаются в лике святых.
Таковы, например, константинопольские патриархи:
— Святой Павел (память 1 августа)
— Святой Тарасий (память 25 февраля)
— Святой Мефодий (память 14 июня)
О чём и говорит Синаксарь первой недели Великого поста.
Впоследствии, как свидетельствуют летописи и общая церковная история, греки (уже под турецким владычеством) отвергли папское иго и соединились вместе — крещённые обливательно с крещёнными погружательно. Они предали анафеме латинские неправославные догматы, однако никого не перекрещивали.
Тогда уже и Россия, не гнушаясь, без какого-либо чиноприема, приняла от греков благословение и хиротонию.
Это подтверждается историческими событиями:
— Прибывший в Россию константинопольский патриарх Иеремия в 1589 году впервые учредил в Москве патриарший престол и поставил патриархом Иова.
— Позднее, в 1619 году, иерусалимский патриарх Феофан поставил Филарета Никитича патриархом в Москве.
Одним словом, Россия не только принимала рукоположение от греков, не углубляясь в далёкое прошлое, но даже митрополит Иона принял епископа Даниила, который был рукоположён митрополитом Исидором, а Исидор был латинянином по происхождению и вере.
Итак, если ещё до нашего времени, в бытность благочестивых московских царей, когда эта обливательная ересь в Греции была ближе по времени и новее, мы принимали от греков возведения на патриаршество без всякого чиноприема и отречения, не усматривая такой необходимости,
тем более в нынешнее время, когда уже эта ересь в Греческой Церкви исчезла, как будет сказано ниже, а у нас свирепствует лютый духовный голод. Рассуждая по совести и беспристрастно, необходимо признать, что при таких обстоятельствах достойно и праведно позаимствовать священство от греков по тому же самому чину, как до сих пор мы заимствовали в России, единоверной грекам. При таких обстоятельствах принять архиерея для поддержания и исполнения вечной заповеди Христа было весьма потребно и благоугодно.
С давних пор Россия, подобно Греции, испытала заражение обливательным крещением из-за соседства с Польшей и влияния латинского духа.
Это привело к тому, что обливательное крещение было общепринятым не только в Малороссии и на Украине, но даже и в самом сердце России — крестили обливательно, по свидетельству достоверных памятников:
— Первое: Российский Собор, бывший в 1274 году при митрополите Кирилле для искоренения беспорядков и некоторых погрешностей, в числе 13 правил шестым правилом запретил совершать обливание вместо трёхкратного погружения при святом крещении.
— Второе: То же самое сделал и Стоглавый Собор, бывший в 1551 году при митрополите Макарии. В главе 17 он запретил обливательное крещение следующими словами: «Детей бы крестили в церквах по уставу и по преданию святых апостолов и святых отцов, а не обливали водою, но погружали в три погружения».
Однако, хотя соборы и запрещали крестить обливательно, но не требовали перекрещивать крещённых обливанием.
Поэтому даже в патриаршество Иова, из снисхождения к больным младенцам, в Московскую Церковь вошло уставное предписание (как это и доныне видно в требнике первого Московского патриарха): больного младенца крестить не погружением, а троекратным возлиянием на главу в умывальнице.
Что же касается приходящих, крещённых обливательно, из соседних губерний (малороссийских или украинских) или обращающихся униатов — в России вовсе не было устава крестить их заново.
Это продолжалось до тех пор, пока святейший патриарх Филарет Никитич не установил этого настоятельно и соборно. Но даже он не стал вдаваться в исследование и исправлять заново то, что делалось в России до него, оставив на суд Божий. Однако строго запретил такой обычай, чтобы впредь в России такого не было.
Тем не менее и святейший Филарет не смог сразу повсюду искоренить этот обычай, ибо в его собственной патриархии обнаружилось ещё предпочтение крещения обливательного, в чём уличили и осудили тогда Иону, митрополита Сарского и Подонского. А отдалённые епархии, и даже вся Малороссия и Украина, доныне не отказались от обычая крестить обливанием. И при этом они пребывают в нераздельном союзе со Всероссийской Церковью.
Вот, возможно, таким образом и Арсений Суханов, когда был в Греции в давние времена, где-то увидел частный случай крещения обливательного в следствие прежней униатской заражённости, вне общего церковного Предания. Но в общецерковном масштабе все греческие потребники, как древние, так и новые, единогласно свидетельствуют о крещении трёхпогружательном.
Итак, милостивый государь, в заключение я повторно скажу вам о крещении в давно прошедшее время:
Мнение о том, что необходимо искать, не был ли креститель или крещённые крещены обливанием или каким-либо другим способом, мне кажется всего лишь человеческим суждением.
В священных правилах не видно никакого особо важного указания о розыске давно минувших времён. Правила касаются лишь конкретного человека, который обращается из ереси в Православие. Они предписывают тщательно расспросить, какую ересь он исповедовал и крещён ли в три погружения. В соответствии с той ересью, в которой он находился, его надлежит принимать определённым чином.
Точно так же святейший Филарет в соборном изложении о белорусах законно постановляет:
— Самих крещённых обливанием нужно крестить заново.
— Но крещённых в три погружения не велит перекрещивать. Это делается невзирая на то, что в Польше крещение было смешанным, и всякий приходящий оттуда сомнителен относительно того, как он был крещён.
— Если же сам приходящий, по каким-либо явным обстоятельствам, надеется и несомненно верит, что он действительно крещён в три погружения, такового перекрещивать не велит. Даже если свидетелей нет, это оставляется на его совести, а не на преемниках.
После всего этого остаётся ли ещё что-то, что требовало бы более достоверного подтверждения крещения троекратным погружением, совершаемого у греков? Или, напротив, можно ли при таком множестве доказательств следовать только своему мнению? Поступать так — значит, избегая ереси, самому создавать ересь. Ибо ересь, по толкованию святых отцов, есть не что иное, как своенравное и бездоказательное мнение, будь оно в малом или великом.
Да не будет нам того, чтобы наш корабль (Церковь) разбивался от внутренних волн.
Если мы, преодолев многие сомнения и затруднения, прилежно вникнем в вышеописанные доводы и будем стоять твёрдо, будем все единодушно, едиными устами, единым сердцем восхвалять и благодарить Единого в Троице Бога за то, что Он явил к нам, убогим и недостойным, столь великую милость!
Пусть отныне народы не говорят: «Где есть Бог их?», но увидят и поймут, как много может Православная вера по молитвам Богородицы. Аминь.